ЦИКАНИЙ

    1453 год. Ещё одна весна Константинополя. Розовое утро. Гулкий звон колоколов Святой Софии разносится в небе над просыпающимся городом. В квартале Мозаик и Трактатов он будит мастеров книжных дел, проносясь над Месой, заглушает даже звон металла в кузницах и стук молотков в столярных мастерских. Тревожит чуткий сон аристократии во Влахернах. Над Босфором он догоняет рыбацкие лодки, уходящие на добычу. Пульсирует в пропахшем солью и рыбой воздухе портового квартала. Тревожно ухает над казармами, будя задремавших часовых. Долетает звон и до букмейкерской конторы Мокия, что в дальнем конце города, у самого ипподрома, возвещая наступление нового дня и грядущего полуфинала по игре в циканий.

    - Просыпайтесь, просыпайтесь, дармоеды! Пора в город! Денег после прихода налогосборщиков осталось не так много, а кушать вы меньше не стали!

    Растолкав лентяя племянничка и жёнушку и позавтракав, выхожу. Город уже полон людей. Вчера пришёл торговый караван кораблей из Европы – открываются лавки, ярмарка. Вдалеке в толпе - красная тюбетейка нашего конкурента. Уже собирает ставки мошенник.
Направляюсь к кварталу ремесленников. Сегодня перед началом игры в Циканий ещё есть время и можно организовать кулачные бои. Конечно, в осаждённом городе так переводить силы защитников не самое благое дело, но денежка ведь тоже нужна. Да и потом замолить грехи всегда можно, подавая нищим. Да и разве же принимать ставки и давать деньги в рост – это грех? Я самый обыкновенный честный иудей.

    - Греко-римская борьба! Греко-римская борьба! Прямо сейчас на ипподроме! Собирайтесь!

    Как символично – ромеи против латинян – греко-римская борьба. Весь город гудит, как улей, обсуждая принятие Унии и униатскую службу в Святой Софии.
Постепенно собирается толпа поглазеть на кулачные бои. Византийские фоллы, серебряные акче, покрытые арабской вязью, золотые дукаты из Европы звенят в моей руке. Записываю имена – аристократия, чиновники, даже ремесленники. Приятный вес кошелька в руке.
– Нафан против Марка!
– Марк против Константина!
– Константин против Льва!
Звенят, звенят монеты. Возбуждённые голоса игроков требуют принять ещё и ещё одну ставку. Дело идёт.Удивительно, но приходят ставить даже нищие.

    Азарт стихает - помощники подсчитывают выигрыш, раздавая монеты налево и направо, а я выхожу пройтись до стен. Чудесный город полный противоречий. Хоромы генуэзских и венецианских торговых компаний в портовом квартале скоро переплюнут некоторые дома аристократических семейств. До чего дорого дерут за еду в такое трудное время. Только о своём заработке пекутся! Впрочем сегодня у меня в кошельке пока достаточно денег, чтобы подать и нищим у дверей Святой Софии.

    У стен Университета встречаю молодую цыганку. Гадание – грех, но ведь и я и она просто орудия судьбы. Сколько судеб менялось на ипподроме, когда удача поворачивалась лицом к одному и отворачивалась от другого, и сыпались монеты в мою ладонь, рвали волосы на себе одни, кричали и свистели другие. И не длань ли господня взвешивает на весах грехи человека, когда он делает ставку. Монеты звенят в моей ладони. Звенят в узкой ладошке цыганки, сливаясь со звоном монеток на её поясе. Карты сулят деньги и опасность от человека, которого я знаю. Не терять осторожность и бдительность…
Кто это? Но позже-позже – после матча по циканию. А пока о деньгах. Ведь можно договориться, чтобы цыганочка немножко поспособствовала удаче некоторых людей, подсказав какая команда сегодня выиграет. Уж я-то знаю, кто будет победителем. Тем более, что с судьёй у нас старинная договорённость. Главное, чтобы побольше людей поставило на Зелёных. Квартал ремесленников сегодня играет с Университетом…

    У изгородей домов вдоль улицы, ведущей к воротам, цветут оливы. Весна с головой накрыла этот город. Тёплые, солёные воды Золотого Рога качают на волнах рыбацкие лодчонки. Эти люди сейчас – одни из самых ценных в городе. Они приносят на своих ялах рыбу. Рыбу, которую можно есть…
Но аромат олив смешивается с запахом пороха. Сейчас у ворот - масса сверкающих шлемов. Под стенами жители собирают камни, подносят воду солдатам, сколачивают требуше. Пока спокойно – турки не предпринимают штурмов, но продолжаются регулярные изматывающие обстрелы города. Некоторые ядра перелетают стены и падают в городе, разрушая здание и унося с собой жизни защитников…

    К вечеру обстрел прекращается и все – аристократия, ремесленники, солдаты, чиновники собираются на ипподроме. Команды уже в полном составе с длинными молотками в руках разминаются на поле. Циканий – простая, но захватывающая игра. У каждой команды - две пары ворот по противоположным углам квадратного поля. Шесть игроков – шесть увесистых молотков, которыми надо забить мяч в ворота соперников. Часто в порыве страстей молотом бьют… не только по мячу. Но судья бывает закрывает на это глаза – в конце-концов зрителям это нравится.
    Трибуны ревут. Монеты, нагретые теплом чужих рук, снова сыплются в мои. Не даром, не даром мы пускали по городу слухи, что команда ремесленников выиграет. Ставок на них больше в полтора раза. Что ж, теперь главное - чтобы Зелёные проиграли. Те, кто делают ставки, любят большие деньги, любят удачу.
    И вот - разгромный счёт. Император прекращает матч, объявляя победу команды Университета. Зелёные с позором покидают ипподром, сопровождаемые улюлюканьем толпы….
…Темнеет. Совсем скоро ночь распахнёт свои крылья над городом, и только маленький трещащий огонёк факела будет освещать мой путь в турецкую кофейню, где работает охранником брат моей жены...


    Кофейня полна народу. Несмотря на многочисленные угрозы агрессивно настроенных против любых турков жителей не оставить от кофейни камня на камне, это замечательное заведение продолжает работать. Турецкая музыка, совсем другая и не такая пугающая, как по ту сторону стен в моменты штурмов, звучит над роскошными коврами. Стройные танцовщицы услаждают взор. Посетители курят кальян и пробуют бесподобные восточные сладости. Онак, охранник, уже ждёт нас. Присаживаюсь на ковёр и наслаждаюсь удивительным фруктовым напитком. Между нами – шахматная доска. С одной стороны – Онак, с другой – я. Завораживающие ритмы ласкают слух и тихо гаснут в ткани ковров. Две игры за белых и… два проигрыша. Слишком понадеявшись на врождённую сметливость, я недооценил соперника… Права была цыганка. Практически без денег я покидаю кофейню.
Но ещё перед самым уходом турок намекает, что готов уступить мне по сходной цене кое-какую информацию, которая может заинтересовать меня как посредника. Цена – одна серебряная монета… Ровно столько, сколько осталось у меня в кошельке.
Дома завтра будет нечего есть. Голодная семья. Но информацию можно перепродать и жажда наживы берёт своё. Серебряная монета опускается в кошель турка. Хитрая и довольная улыбка. Но я не пожалел…

Выйдя из кофейни немедленно зову всех родных.
- У нас есть информация – за которую стража хорошо заплатит – она касается обороноспособности города.
- Что делать?
- За неё дадут минимум пару серебряных монет, но мы должны получить в три раза больше!
- Как?
- Продать её одновременно и начальнику полиции, и начальнику стражи, и начальнику сыска.

    Стук в дверь здания городской полиции. Начальник – хороший человек. Всегда замечательно относился к ипподрому. Я никогда его не обманывал. И сейчас не обманываю. Я – честный иудей. Всего пара серебряных – и вся полиция на ногах: ведь в городе турецкие шпионы. А на другом конце города в этот же момент моя жена продаёт эту же самую информацию тайной полиции. Я никого никогда не обманывал. Просто так получилось, что информацию купили одновременно.


ЗНАМЕНИЕ

…Утро приносит тревожную весть. На подходе к городу турецкие корабли потопили судно с продовольствием, направляющееся в гавань.
Цены на продовольствие выросли.

    Днём турки идут на штурм. Крики солдат сливаются в единый рёв на стенах. Грохочет таран. Я вдали от стен наблюдаю за боем, мимо в госпиталь проносят раненных. Одного за другим… Помогаю. В голове мысли о том, что грядущий матч по циканию скорее всего отменят. Не то положение. А значит надо придумывать другой способ заработка. Раненный стонет на носилках. Может быть брать ставки на то, сколько турецких голов скатятся сегодня под стены Константинополя.
Попытался, но меня чуть не забросали камнями. Лицемеры. Они кричат, что я готов продать город за кусок хлеба. А ведь часть вырученных денег я бы пожертвовал на нужды армии, защищающей Наш Город! Отдал бы под совсем небольшой (я ведь понимаю, как тяжело сейчас всем) процент.


    Суету дня постепенно сменяет тишина ночи. Жара давно спала и над бухтой поднимается пар. Вода остывает, отдавая своё тепло небу. Жёлтая луна отражается в воде. Где-то за Цепью – турецкая эскадра. Но сейчас не видно даже огней.
…Хотя один я всё же вижу… Что это? Над бухтой разгорается сияние, словно днём. Чудо! Чудо! Весь город просыпается – все бегут к берегу. По воде вдали идёт фигура в белоснежных одеждах распространяя вокруг себя ослепительное сияние.
- Спаситель! Спаситель! - слышны крики. Женщины бросаются на колени и молятся. Я потрясённый опускаюсь рядом и, вознося молитву свою Господу, чувствую страх и в то же время надежду на что-то. Может быть на прощение?..
Фигура идёт по воде – прямо по небольшим волнам. Медленные шаги от нашего берега – к басурманскому… Знамение. Это воистину знамение!
Не знаю сколько времени на берегах города возносятся молитвы. Сияние исчезает, фигура пропадает. Колокола на Святой Софии возвещают радостную весть - спаситель не оставит свой город.
Но ночь снова темна.  И лишь на другом берегу Золотого Рога - в Галате - горят огни.

ЗАКРЫТИЕ ИППОДРОМА
    Наутро все разговоры в толпе только о вчерашнем знамении. Солдаты воспряли духом. Жители города сплотились. Торговцы и купцы носят камни под стены, в кабаках и тавернах исполняют Указ Эпарха – кипятят воду и готовят еду для солдат. И простые жёны ремесленников и аристократки перевязывают в госпитале раненных. Старики подносят воду бойцам. А стрелы свистят и свистят…
    Новый штурм, потом ещё один. Мехмет, видимо, обозлён неудачей вчерашнего штурма и гонит своих солдат на стены. Гигантская осадная башня распахивает свою пасть над стенами Константинополя и из её недр также валят турецкие солдаты.
В городе посреди улиц сколачиваются баррикады – перегораживаются проходы между домами. Шансы у защитников не велики, но, если прорвут стены, битва завяжется за каждый квартал города, за каждый клочок его святой земли.

    А между тем очередной матч по циканию всё-таки проводится. Но в этот раз не так удачно. Судья делает всё возможное, чтобы выиграла аристократия, но вмешиваются высшие силы… Гонец приносит новость о том, что сын императора – Дмитрий Палеолог – отправился на переговоры к туркам, но посольство провалилось - Мехмет в гневе велел отрубить ему голову. Горе для всех, горе… В связи с трауром матч прекращают присуждая победу Университету. Что ж… смерть сына императора горькое событие для всего города, но иудеям тоже надо что-то кушать… А ипподром закрыли. Чтобы протянуть ещё пару дней отправляюсь по городу с молотами для Цикания.
- Продаются молоты для игры в Циканий! И сувенир хороший и супостату в лоб дать можно! Молоты для игры! Молоты!
Кто-то покупает. Кто-то возмущается, как можно торговать в такое время. Сами-то цены на продовольствие ломят. В кабаках ничего нет. Со скромным доходом в 8 серебряных монет после продажи молотов даже на хлеб едва хватит с такими ценами …

ШАХМАТЫ
    На следующий день очередной штурм города. Кажется силы турков никогда не иссякнут. Всё новые и новые отряды. А защитники слабеют. Спят по несколько часов в сутки, сменяя друг друга на стенах… Я бы помог им, деньгами, разумеется, будь у меня деньги. Но как их заработать? Проходя мимо турецкой кофейни - приходит мысль. Устроить прямо на площади перед Святой Софией – где максимальное скопление народа в это время – состязание по игре в шахматы. Символичный шахматный матч. Османская Империя - в лице достопочтенного охранника турецкой кофейни Онака, и Византийская Империя – в лице простого, но честного иудея – букмейкера Мокия.
Помощники созывают народ:
- Византийская империя против Османской! Собирайтесь! Делайте ставки!
Мы с турком спокойно расставляем на доске шахматные фигуры. Император, императрица, офицеры по обе стороны, рыцари, башни, копьеносцы… Жребий - Византии выпал чёрный цвет. Чёрные играют в защите.
Между тем золотые и серебряные монеты сыплются на обе стороны. Даже священник опускает по серебряной монете на каждую чашу весов. Белые развёртывают боевые порядки и переходят в наступление. Раз за разом атаки разбиваются о стены Константинополя и на доске та же ситуация. Начальник полиции, узнав что сборы идут на нужды армии, опускает золотую монету. Шах!
      Белому королю! Но осадные башни Мехмета вновь подползают к стенам города. Грохот пушек порой заглушает звон колоколов Великой Софии. Солнце высоко в зените жжёт взмокшую спину. Взгляд напряжённо следит за фигурами на доске. Ядро с ужасным грохотом падает где-то по эту сторону стен. Шах.
Белые сдаются! Я сам не сразу могу в это поверить. Такая победа над столь сильным соперником! Ликующие зрители похоже даже забыли о скромной горстке монеток на другой стороне доски. Истину глаголет Святой Отец - не моя рука двигала сегодня фигуры на доске. И, конечно, не поднялась бы моя рука сгрести эту кучку монет себе в карман. Так и случилось - кучка побольше отдана была страже!

…на следующий день всё было кончено.Турки прорвались за стены города и начали резню. Баррикады на каждой улице неспособны остановить жаждущих крови врагов. Убит Эпарх. Ремесленный квартал окружён со всех сторон и подожжён. Крупный отряд турков продвигается к Святой Софии – это видно по подымающемуся над домами густому чёрному дыму пожаров – всё ближе и ближе. Закрывшись в стенах храма вместе с сотнями других жителей Великого Города, я благодарю себя за то, что заблаговременно спрятал часть денег в кладке стен ипподрома. Из-за створов массивных дверей доносится уже басурманская речь. В двери ударяет бревно. Турки пытаются прорваться в храм. Молитвы внутри храма только крепнут. Священнослужители молются за спасение наших душ. Я молюсь, чтобы эти нехристи не тронули старого иудея. Но кто ж будет разбирать в этой сече. Свечи капают воском на руки молящихся. Что случилось с тем славным начальником полиции, который пожертвовал вчера золотой? Что сталось с венецианкой, что пела вчера вечером у стен? Где друзья Гаттилузи? Спасётся ли та цыганка? Что с Онаком в кофейне напротив? Турки никогда не признают предателя.
Неожиданно мольбы затихают и гулкие удары тарана прекращаются. Звон клинков снаружи. Крики на греческом и басурманском. Что происходит за стенами? Нерешительность и страх на одних лицах. Вера и обречённость на других.

История переписана
“Весной 1453 года войско Мехмета II подошло к Константинополю и взяло город в осаду, флот Османов блокировал город с моря. В течение многодневной осады несколько раз турки штурмовали стены. В результате последнего штурма войска Мехмета, изрядно истощенные к тому моменту, смогли прорваться за стены. Завязались уличные бои, битвы за отдельные кварталы, в городе начались пожары.
Непрекращающееся сопротивление жителей вынудило турки отступить из Константинополя. Осада продолжалась ещё некоторое время, но решительных штурмов более не было. Летом турки сняли осаду с Константинополя. И только в августе, после решающих событий, начали подходить в Константинополь долгожданные подкрепления из Европы…”